Вероятность того, что Россия сможет с коллективным Западом договориться минимальна. При том договориться она может только за свой счет. Нет вероятности того, что западные европейцы в первую очередь и трамписты во вторую готовы учитывать российские интересы.
Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказал эксперт Международного института гуманитарно-политических исследований Владимир Брутер.
Президент РФ Владимир Путин подписал указ, в соответствии с которым иностранные граждане и лица без гражданства, достигшие 18 лет и постоянно проживающие на территории Приднестровской Молдавской Республики (ПМР), смогут подать заявление на российское гражданство в упрощенном порядке.
- Владимир Ильич, почему этот указ был издан именно сейчас? Какие события могут последовать вслед за ним?
- Кишинев и Запад оказывают сильное давление на Приднестровье. Это предполагает наличие обратной реакции, которая показывает, что для России Приднестровье остается в фокусе внимания. И Россия будет реагировать на попытки ликвидировать Приднестровскую автономию.
- Зеленский отреагировал на это сообщение, заявив, что "Россия таким образом ищет новых солдат — ведь гражданство влечет за собой и военную обязанность".
- В Приднестровье и так 30-40% жителей имеют российское гражданство. И все, кто участвуют в российской миротворческой миссии на Днестре, имеют гражданство. Поэтому этот вопрос для приднестровцев, которые предполагают иметь какие-то отношения с российскими силовыми структурами, решен. Те, кто не хочет служить в российской армии, могут и не получать гражданство, ведь этот указ их ни к чему не обязывает.
- Есть ли вероятность того, что этот шаг спровоцирует Кишинев и Киев на военную агрессию против Республики?
- Не реагировать на давление со стороны Запада на Приднестровье нельзя. Отсутствие реакции всегда провоцирует больше, чем ее наличие. Кроме того, давление Киева, Кишинева и Запад на Приднестровье до сих пор ничем не провоцировалось.
- Тем временем Минобороны России в эти проводит учения по подготовке и применению ядерных сил в условиях угрозы агрессии. Как отреагируют на этот сигнал на Западе?
- Таким же сигналом был и запуск "Сармата". Но проблема в том, что эти сигналы не оказывают на Запад особого влияния.
Западная военно-политическая мысль считает, что расстояние до применения Россией ядерного оружия огромное. Поэтому давление на Россию будет иметь гораздо большее значение, чем демонстрации с российской стороны.
Заявление Мерца накануне о том, что на Россию нужно оказать давление, чтобы она пошла на нужные Западу переговоры, симптоматично, потому что показывает, в каком направлении двигается западноевропейская мысль.
- При этом министр иностранных дел Литвы Будрис предложил НАТО напасть на Калининград. Концепция ядерного сдерживания больше не берется в расчет западными аналитиками?
- Понятно, что Запад не собирается нападать на Калининград. Он и на Приднестровье сейчас не собирается нападать. Пока ситуация носит неопределённый характер. Но проблемы Калининграду Запад создавать может. Нарышкин не раз говорил, что Запад отрабатывает возможность блокады Калининграда с моря.
Это говорит о том, что ситуация сама по себе не успокоится. Вероятность того, что Россия сможет с коллективным Западом договориться минимальна. При том договориться она может только за свой счет. Нет вероятности того, что западные европейцы в первую очередь и трамписты во вторую готовы учитывать российские интересы.
Заявление Будриса стало заявлением Будриса именно потому, что более серьезные игроки не хотели бы таких заявлений делать. Имитация давления на Калининград говорит о том, что Запад показывает России, что она не может рассчитывать на выгодную для себя договоренность.
Все, что Россия по этому поводу думает, будет несомненно купироваться теми политическими силами, которые ориентированы на долгую конфронтацию с ней.
- При каких условиях Запад может перейти от политического и санкционного давления к прямой военной конфронтации?
- Пока ни при каких. Речь идет о том, что Россия участвует в военном конфликте, а они нет, на их взгляд. Они ведь настаивают на том, что в конфликте не участвуют. Здесь нет вероятности того, что Запад перейдет к военным действиям.
Ситуация в Венесуэле и Иране показывает, что Россия себя ведет очень осторожно и всячески настаивает на том, что не собирается увеличивать для себя количество военных конфликтов. Но это не означает, что Запад к ним не готовится и не будет искать ситуацию, при которой он станет перекладывать на Россию риск возникновения таких конфликтов.
То, что западные европейцы собираются разместить на Украине свои войска, как только будет достигнуто решение о перемирии или прекращении СВО, является непосредственным индикатором такой политики.
Оно делает возможным перемирие в различных в вариантах, но невозможным мирное соглашение, которое бы устроило Россию. Тем самым они все время пытаются загонять Россию в очень узкий коридор возможностей, когда она будет вынуждена большую часть риска брать на себя. Это их позиция начиная с 2022 года.
Слова Бориса Джонсона о том, что "давайте просто воевать" на самом деле не связаны с тем, что Джонсон хотел воевать. Джонсон хотел, чтобы Россия оставалась внутри военного конфликта. И Россия к тому времени риск этого конфликта на себя взяла.
Поэтому Джонсону только и оставалось, что обменять свои ресурсы на то, чтобы Россия продолжала участие в конфликте. Это очень важный момент, который показывает, куда направлена западная военно-политическая мысль. Она направлена на то, чтобы Россия рисковала собой в ситуации, когда они собой не рискуют.
- Тем не менее российские официальные лица неоднократно называли Европу участником этого конфликта. Например, потому что именно на европейской территории расположены производства дронов для ВСУ. То есть Россия все время указывает на истинную роль европейцев в этом конфликте?
- Только указывает, потому что это на сегодняшний день не привело к каким-то оргвыводам. Россия ни разу не применяла военные методы воздействия на те страны Европы, которые активно участвуют и в поставках оружия на Украину и в логистике для Украины. Ни одной атаки со стороны России на логистические коридоры, которые поставляют и технику, и личный состав на Украину не было за все четыре с лишним года конфликта.
Россия в последнее время все чаще горит о том, что страны Европы участвуют в войне. Но это только показывает, что длительность конфликта предполагает, что Россия не может эти факты игнорировать.
Но в плане принятия решений здесь пока определённая черта не пройдена. И это говорит о том, что Россия попытается сохранять максимальную осторожность в ситуации, когда западноевропейцы никаких границ для себя не ставят, кроме той, что они официально заявляют о своем неучастии в конфликте, а лишь помогают Украине.
А в действительности разведданные, спутниковая связь, наемники (а на самом деле прикомандированные военные), технологии, организация логистики и инженерного обеспечения лежит на западных военных и специалистах.
Это и является прямым участием в конфликте. Но Россия предпочитает не делать на этом упор, считая, что нельзя закрывать окно возможностей для нормализации отношений с Европой. При этом европейские лидеры такую возможность в целом не допускает.
Да, мы можем говорить о том, что во многих странах Восточной Европы, Венгрии, Болгарии, Румынии, Чехии, Словакии, да и в Польше тоже, существует большой пласт настроений, ориентированных на установление более стабильных отношений с Россией. Но европейское лидерство не допустит того, чтобы эти настроения реализовались в определённую политику.
Если выборы в Болгарии показывают лидерство умеренных и конструктивных политических сил, то в руководстве Евросоюза таких политических сил нет.
То, как завершается политический кризис в Румынии, говорит о том, что наличие прозападной власти является основой для любых политических переговоров, которые ведет президент и которые ставит, как планку, коллективный Запад. Умеренная позиция словацкого и венгерского руководства никак ен влияла на общеевропейскую позицию.
- Начинается визит российского лидера Владимира Путина в Китай. По словам помощника президента Ушакова, главы государств подпишут совместное заявление по дальнейшему укреплению всеобъемлющего партнерства и стратегического взаимодействия. Этот документ определит политику двух стран в новом мироустройстве?
- Нужно понимать, в какой степени этот документ и российско-китайская позиция может влиять на российско-китайских партнеров по БРИКС и ШОС.
На сегодняшний день Россия и Китай, и это показывают события в Иране, не определяют мировую политическую повестку. Если бы это было так, то никакой американской акции на Ближнем Востоке не было бы. Если бы в Вашингтоне понимали, что в Иране они столкнутся с российско-китайским противодействием, то поведение США было бы другим. Иран однозначно входит в сферу интересов России и Китая, тем не менее Вашингтон решился на такую акцию.
В политике, где сила стоит на первом месте, вполне возможно, что декларации недостаточно. Хотя бы, потому что в Вашингтоне, и это показал визит Трампа в Китай, уверены, что ни Россия, ни Китай не хотят причинять проблем США. Этот момент существует прежде всего в виртуальном пространстве, но в таких случаях, как Иран, он реализуется на практике.
Здесь очень важно, как к нам и как в Китаю относятся все третьи страны, видят ли они в России и КНР свою "крышу". Если они поймут, что методами коллективного Запада пользоваться нельзя, такого рода декларации станут руководством к действию. Если они будут сталкиваться с тем, что Россия и Китай не препятствуют западному экспансионизму, то и отношение к декларациям будет как к декларациям.
О ситуации в зоне СВО - Полковник Геннадий Алехин: ВСУ под Харьковом бьют дронами на оптоволокне, а ВС РФ отвечают "Гиацинтами"
